«Наши дети»

Моему сыну с благодарностью.

(Сказка для родителей)

 

В большой и светлой комнате стоял неимоверный шум и гам. Кто-то пищал от восторга, кто-то заливался смехом, а кто-то молча сидел в сторонке и, совсем не обращал внимание на всю эту какофонию.  Здесь каждый делал, что хотел. Здесь никогда и ничего не запрещали, а даже наоборот:  поощряли баловство и шалости.

В стороне, почти у самой стены, на стуле с длинными ножками, возвышался воспитатель.    Он резво вертел головой, следя за маленькими прозрачными существами, которые   без удержу  играли  и  резвились. На его лице сияла снисходительная улыбка, а глаза излучали восторг и благодушие.  Он был на «седьмом небе» от забав малышей.  Впрочем, территориально, так оно и было – самый лучший детский сад на … Седьмом небе!

Вдруг воспитатель замер, приложив ладонь к уху,   внимательно прислушался. Через мгновение,  утвердительно закивал, выискивая  кого-то глазами  в шумной и веселой неразберихе.    Затем, осторожно переступая через малышей, выдернул пятерых из общей кучи и примостив тех, на своих руках, удалился с игровой комнаты.

Пройдя несколько метров по длинному коридору, он открыл дверь в тайное помещение.    Это была особенная комната.  На одной стене висел огромный экран,   а вдоль другой,  размещались мягкие диваны;  перед каждым,  находился стол с маленьким  монитором.  Воспитатель, игнорируя   возмущения существ, рассадил их.   Те не унимались и  галдели.    Он  вышел на середину комнаты, резко взмахнул рукой  и  прозрачные существа, так напоминающие маленьких детей, угомонились.   

- Вот и настал  долгожданный час, дети мои, вам снова отправляться…  - пропел  он  тихим голосом  и указал пальцем куда  то вниз. –  Да, любезные,  туда, на Землю-матушку,  творить, жить,  исправлять прошлые ошибки и конечно любить. –   Нажал на пульт.  Большой экран ожил. -  Представляю  вашему вниманию, группу  родителей.  

- Я не хочу туда, - указал один из них, на большой экран, где величественно, засияли картинки человеческого бытия. –  Опять превращусь в безмолвного, постоянно писающего и орущего младенца.

- А я хочу, туда! –  запищала  девочка. – Сколько можно сидеть без жизни, без страстей?

- Лично, мне, все равно! – безразлично высказался еще один мальчик. – Беспомощность длится лишь один год. К тому же, люди придумали памперсы.  С вечно мокрой  пеленкой не сравнить!  

- А мне, нет! – возмущенно крикнул кто-то.

Воспитатель, внимательно наблюдавший за душевным спором  малышей, решил прервать их.

- Прошу тишины! – обратился с просьбой. –  Каждый из вас имеет огромный опыт, но возвращаясь  туда.   -  Он опять указал куда-то в пол. -   Начнете  жизнь с «чистого листа».

Вдруг,  над дверью заголосил динамик и скрипучий голос сообщил, что воспитателя вызывают по очень важным делам к высшим представителям.

- Ну что же, - спокойно пропел тот,  -  начальство вызывает. Остаетесь одни!  - Тут же, напустив на себя заговорщицкий вид, тихо добавил. -  Как здорово получается!  Предлагаю забыть  вечное правило: « Родителей не выбирают». И  выбрать самим! Как вам моя идея? 

Он  взмахнул рукой  и большой  экран погас. Вместо него, как по волшебству, перед каждым  существом, вспыхнули  маленькие экраны  и  замигали разноцветные картинки.

- Неужели вы нам доверяете? - зачарованно разглядывая яркий монитор, пролепетала девочка. –  Лично я, могу ошибиться.

- Не беда, - быстро  ответил тот, - мы учтем ваши пожелания и предложения. Быть может, ваш голос, в этот раз, станет решающим …, как знать. – Еще раз окинул всех взглядом и продолжил.  -  Здесь  прошлое, настоящее и будущее, с вами и без вас. Вперед, дорогие мои! Но только помните, ваш выбор должен быть мотивированный!  

Детки, еле сдерживая радость,  утвердительно быстро  закивали, а  воспитатель, с подозрительно  довольной улыбкой на лице, вышел прочь.

Когда за ним закрылась дверь в комнате воцарилась тишина. Если бы сюда залетела  муха, то ее жужжание, даже тихое,  наполнило помещение дребезжащей сиреной.   Думаю, малыши не обратили бы внимание на такой пустяк! Сейчас им не было дела, даже друг другу.  Кто-то бесцеремонно ковырялся в носу, кто-то теребил кончик уха или нервно дергал ножкой, но все, без исключения, следили за яркими картинками своих экранов.

-  Ох, не повезло, - вдруг прервал тишину мальчик с торчащими ушами. –  Мечтал пару столетий отдохнуть от земной кутерьмы и вот, обратно посылают!  - И как бы между прочим, безразлично произнес. -  Кирилл.  

-  Я  Ксюша!  – зашевелилась  одна из двух девочек. – Ой, а мне нравится.    Выберу самую красивую мамочку!

- Хм…   у тебя, как у всех девчонок, только одно на уме, - иронично произнес второй мальчик. –  Матвей, к вашим услугам!       

- Меня, зовите  Глебом, - пробасил третий мальчик, который все время молча наблюдал за происходящим в комнате. –  Уверен,  мои родаки, так меня и нарекут, стопудово!

- А меня, как только не называли, - вскочила с дивана вторая девочка. – И, Варварой, и, Катериной…

- Ты, дорогуша, конкретно озвучь, - бессовестно прервал ее лепет, Глеб. –  Сейчас, ты кто?

- Машенька, - потупила взгляд девочка.  - Маруся, вот!

- О! Маша – растеряша! – иронично заметил Глеб.

Маша, скривив губки в брезгливой улыбке, возмутилась:

- Фи, приметив.

- Не ссорьтесь, - прогудел  Матвей. – Оставим темное прошлое и займемся - будущим! Лично меня это больше заботит.    

«И меня, и меня…» - дружно зашумели будущие дети и с еще большим энтузиазмом принялись за дело.

- Ой! – неожиданно встрепенулась Ксюша. – Вы только посмотрите, кто передо мной!

- Кто? – дружно отозвались остальные.

- Мой злейший враг из прошлой жизни! Красавица моя! Я, так понимаю, последний приступ молодости миновал и  захотела мамочкой стать! Ух, ты, какая паинька!

- В самом деле? – переспросил Глеб.

- Без сомнения! – утвердительно закачала  прозрачными волосами. – Она, моя хорошая, во всей красе!

- И что с того? – захлопала как бы, ресничками, Маруся.

- Как, что? Тут и ежу понятно!  Я стану ее  дочкой, а она, естественно – мамой  и,  наш вечный конфликт запылает новыми страстями.

- А оно тебе надо? – неуверенно спросил Кирилл. – Зачем наступать на одни и те же грабли?

- Надо! – зло отозвалась Ксения. – Я ей теперь все припомню и отыграюсь за свою  не случившуюся  жизнь!

- Это как? – все уставились на нее.

- А так! – Ксюша еще больше разозлилась. –  Мы не первый раз проживали свои жизни вместе. Много веков мы доверяли и берегли друг друга, оплакивали и сохраняли в памяти светлый образ каждой. И вот однажды..., до сих пор меня колотит от такой несправедливости…  честное слово! Эта глупая гусыня, избавилась от меня! Да!  Какое она имела право за меня решать?! Если уж забеременела, то рожай!  Я же  умница и красавица! Мечтала: вырасту, выучусь, выйду замуж за хорошего человека, пойдут детишки всем на радость, а ей на утешенье…  в старости…

- И какой итог? – перебил истерику, Кирилл.

- Печальный!  Я вернулась,  -  ответила Ксюша.  -  Она была слишком молода, а ребенок - обузой!  Теперь девочка созрела, но увы… все имеет свою цену.

- Иногда, молодость бывает глупой и жестокой, - угрюмо сказал  Матвей. –  Может,  сработала память души?

- Ой, мне все равно, что у нее там сработало! – огрызнулась Ксения. – Получит не дочку, а стерву! Я ей все припомню!

- Круто, - восхищенно сказал Глеб. – Так и должно быть: око за око!   Одобряю. Я за вечную ненависть!

- Ты, прежде всего за вечную глупость, - парировал  Матвей. – Не забывайте о том, что мы, раз за разом, возвращаемся к своим врагам, что бы простить и принять их такими, какие они есть. Прощение - смысл земного бытия!

- О, праведник нашелся, - проворчал Глеб. – Только мне кажется, дорогая Ксюша, если мама  окружит тебя любовью и заботой, ты все забудешь и  простишь.

- Нет, чувство мести меня не покинет! – ответила Ксюша.

– Как по мне, то лучше учиться на ошибках  других, – робко вклинилась в разговор  Маша.

- Нет! –   резко  ответил  Матвей.  –    Лишь, собственные ошибки чему-то учат!  Знаете это как еда, не попробуешь, не поймешь вкуса. Как ребенку объяснить, что в чайнике кипяток и можно обжечься? Не обязательно выливать его на себя, но позволить ему, всего лишь пальчиком прикоснуться.  И он сразу  почувствует, как  больно. А на словах, говори не говори, никогда не поймет. Даже наоборот, ребенка  всегда будет тянуть к   злосчастному чайнику:        « Почему мама запрещает?», а ответом станет ожог. Так что, пробуй, дорогая.

Ксюша надула губки и замотала головой:

- Все дети хороши, когда меленькие, а когда подрастают, превращаются в любимых чудовищ!

- Спорный вопрос, - поправил ее, Кирилл. –  Ты придумала, план мести?

- А что тут думать! – снова завелась Ксюша. –  Моя мама сотворит все своими руками. –  Секунду рассматривала потолок, прикидывая  что-то  в уме.  – Для нее я - ангел, любимая доченька и надежда. С самого рождения будет носиться со мной, как «с писаной торбой».  Я красивая, я достойная лучшего – вот те, не многие слова, что будут литься мне в уши.  И  знания, для дальнейшей жизни, совсем не главное. Выйти замуж за богатого, вот о чем должна мечтать девушка! Ничего не делать…  жить роскошно, спать долго…  кушать смачно.    – Ксюша восторженно произнесла последние слова, потом печально вздохнула. -  Я поверю собственной мамочке - мне нужно все и сразу.  А за что? Верно, за смазливую мордашку… Эту современную девичью глупость ничем не вытравишь.  Мама умолчит лишь о том, что на всех нас дур принцев не хватит -  С досадой  посмотрела на существ. -  И  распахнется   передо мной дверь, в мир разврата и полной деградации.

- Жесть! – воскликнул Глеб.

- А жизни  не жалко? – удивленно спросил  Матвей.

- Хм, а чего жалеть? – с раздражением бросила Ксюша, - Разве она одна? 

Маша сделала испуганные глаза и тихонько пропищала:

- Но это же грех! Потом  в веках  не отмоешься!

-  Переживу,  - Ксюша надула губки.

Глеб подскочил, как ужаленный в одно место и, выбежав на середину комнаты, выразительной мимикой и несколькими жестами изобразил расхлябанную женщину.   Громко рассмеялся.

- Ксюш, такой будешь?

Девочка покрутила  пальцем у виска и  молча отвернусь. Обиделась.

- Не обращай внимание на этого клоуна, - кинулась Маруся к ней и строго обратилась к Глебу. –  О себе подумай!

Тот,  внезапно замер на месте.  Мысленный процесс, очевидно, длился у него не долго,  встрепенулся и с очаровательной улыбкой произнес:

- Зачем мне напрягать мозги? Мой папаша обо всем позаботится!  А   я… буду…    О!  Золотым  мальчиком!

- Кем?

- Шутом!

- Лентяем!

- Балбесом!

Глеб, выслушал всех,  не перебивая,  затем   окинул  присутствующих надменным взглядом.

- Сами вы дурынды!  Эта такая каста детей у которых из ушей достаток лезет! Они живут беззаботно, у них все есть, ни о чем не думают и,  главное – ненаказуемые!

- Как интересно, - восторженно молвила Маруся.

- Зырь сюда, -  Глеб сорвался с места, подбежал к своему экрану и  несколько  раз  поводил  по нему.    У всех, быстро  и бестолково замигали мониторы, но,  к радости  наблюдавших существ,  через секунду, те замерли и явили взору, одну единственную картинку.   

- Видите? – все еще торопясь, спросил Глеб,  указывая  пальцем на фото, где под пальмой,  обнявшись стояла парочка: он довольно взрослый, с проседью мужчина и, женщина,  слишком молодая и  красивая.  – Вот, представляю - мои родители! Не призываю их любить и жаловать, нет.

- А чего так? – встрепенулась Ксюша.

- Мой сюжет,  похож на твой, дорогая,   -  утвердил кивком головы,   мальчик.  -  Это мой враг и друг! Никогда еще не было наоборот! Многие века наши жизни переплетались.    Сначала были верными друзьями, а потом предавали друг друга. Он меня – я его.   Нескончаемая череда обид и зависти. – Глеб задержал взгляд на Матвее и обращаясь к нему, продолжил. – Знаю и понимаю, что сталкиваемся мы  на Земле, для того, что бы изменить себя, изменить отношение к жизни, к врагам, но… трудно забыть обиды.  Мне порой кажется, что ненависть  пустила корни  в каждую клеточку, обвила и цепко держит все тело и разум.

 

***

 

Глеб уставился на экран и задумался. Молчали и остальные. О чем каждый думал, тайна. Может, кто-то вспоминал прежние свои  поступки и ссоры.  Возможно, кто-то давал себе обещание исправить в будущем ошибки прошлого, или постараться не наделать новых.  Может быть… Сейчас для них все просто и очевидно.   Но, как только жизнь закружит их  в водовороте страстей и желаний, благие намерения забудутся. Может быть…  Лишь в минуты отчаянья, кто-то вспомнит о  благородной  мисси, но лишь на минутку… Картина жизни быстро сменится и…   вперед..,  переступая через друзей и врагов, через близких и чужих… вперед к цели.   А цели, как известно у всех разные.

Пора вернуться к нашим героям. Остались еще три, не озвученные жизни. Ну… вперед!

- Хоть режьте меня, а не пойму, в чем месть твоя, Глеб? – отозвалась  Маша.

Но Глеб продолжал хранить молчание.  Существа ерзали на местах, переглядывались и моргали.

- Можно я скажу, - предложил  Матвей. Он по характеру слыл великим молчуном, но  находясь в компаниях, считал, что  молчание вовсе не золото.

- Попробуй, - разрешили остальные.

- Я догадался, в чем состоит твоя месть, - без особой радости сказал  Матвей. – Родители одинаковы в своих стремлениях и хотят одного – гордиться сыном или дочкой.  В душе они лелеют эту мечту, но порой, воспитанию своего чада не уделяют должного внимания.  Твой отец, Глеб, будет  попросту откупаться:  начиная с дорогих и красивых погремушек и кончая престижным вузом и   шикарными машинами. Может за неимением времени, а может наивно полагая, что материальные блага упростят тебе жизнь.

- А, что  плохого? – искренне удивился Глеб.

- Ничего. Но ты сам сказал, что это твой враг из прошлой жизни. Предатель, лжец и трус. А кого может воспитать такой человек? – Матвей обвел всех взглядом.

В едином порыве маленькие прозрачные существа зашумели, загалдели.

- Такого же, как сам!

- Что и требовалось доказать! – веско и внушительно промолвил Матвей. – Если у родителей двойная мораль, ну… скажем так, в глаза человеку говорят приятные слова, искренне радуются его удаче, то в семье, непременно осудят того.   А за  удачу, вообще обзовут последними словами.    И все  при ребенке,  думая, что он маленький и глупый.   Не подозревая, что с пеленок, мы   вкладываем  в свои головы, их мысли, их видение мира и отношений.

- Согласен, - тихо отозвался Глеб. –  Зло, как бумеранг - всегда возвращается.

–  Может,  расскажешь, ну… за что ты так … ненавидишь его? – спросила Маша, пожимаясь.

Тот снова насупился и задумался.

- Слушай, ты как барышня, - промолвил Кирилл, выдавив из себя подобие улыбки. – Колись уже!

-  Изволишь намекать, что я … -  Глеб крепко сжал кулачки от негодования.

- Упаси меня, на что-либо намекать, - поспешил успокоить тот.  – Я лишь хочу во всем разобраться, не более!

- В чем? – сурово ответил. – Как можно разобраться в друге, во враге? Это наш с ним крест навечно! – Немного успокоился и продолжил. – Не говорите мне о прощении, не надо. Видно я из тех душ, что никогда не прощают обид. Сложно с таким багажом жить, знаю, но по-другому я не могу. Черное у меня будет черным, а белое-белым. Отлично знаю, что нужно начинать с себя, не требовать от других перемен, а с себя. Сделать первый шаг навстречу не трудно. Но…  нужно  ли?  - Глеб махнул рукой, как отрезал. – Лучше займитесь делом!

А что такое прощение? Слово, не более. Оно недосягаемое в своем величие. Ведь простить, значит забыть. А память этого не хочет. Она  звучит болью и дергает за все нити.  Забыть о том, как протянул руку помощи другу, как вытянул его и его семью за грань нищеты? Как вместе неслись по жизни, накапливая и приумножая блага? Как в один прекрасный… нет… ужасный день, за все то добро лучший друг слил тебя в унитаз! Отобрал все! И даже жизнь… А вот теперь улыбается с фотографии… веселиться и ликует весь народ! Или забыть то, как   сам предал его?! Нет, это замкнутый круг, по которому две души будут вечно  вместе и вечно врозь!   Все просто и чересчур запутано…

Возражений не поступило!  Милые  создания,  что бы скрыть неловкость,  подозрительно  внимательно уставились в экраны.  Кто-то всматривался в будущее, а кто-то шнырял по задворкам прошлого, бесцеремонно  подсматривая за чужими грехами.  Ненаказуемость, это свежий ветер, который несется по бескрайним просторам вселенной, еще и еще, закручивая вихри совести.

 

***

 

Но долго сидеть в тишине, не входило в их планы. Согласитесь, трудно молчать, если тебя, так и  распирает обсудить увиденное.   Забыв о цели пребывания  в изолированной комнате, маленькие существа безмятежно захохотали и наперебой загалдели.  

Вдруг в комнате, что то заскрипело, и далекий голос проворчал:

- Эй, детский сад, младшая группа, - в миг воцарилась тишина. -  Чем это вы там занимаетесь?

Небесные создания  уставились на динамик.

- Выбираем, - заморгала невинно глазками Маруся, отвечая  за всех. – А вы что подумали?

- Ну – ну, - многозначительно изрек голос. – Скоро буду.

Опять что-то скрипнуло, хлопнуло и повисла тишина.

- Ух, - оторвав взгляд от двери, прошептал Глеб. – Меня всего заклинило от неожиданности.

- А меня, - громко отозвалась Ксюша, - обидело! Какая мы младшая группа? Лично я, не первый раз замужем!

Маша опомнилась и захихикала:

- Бессовестная ты!

- Кто бы говорил, - парировала та и не отрывая глаз от экрана закричала.  –  Смотрите сюда, …. какая  колоритная дамочка!

На экране появилась женщина. На вид она была вся какая-то задрипанная и зачуханная. Под левым глазом ярко светился большой синий развод, плавно переходящий в желтый цвет.  Дама  осторожно окинула взглядом округу и, шаркая разнокалиберными ботинками, потопала к мусорным бакам. Подойдя к ним вплотную, снова оглянулась и,  убедившись, что рядом никого  нет, яростно погрузилась в ближайший  бак.

Поочередно, бубня себе под нос  матерные слова,  выныривала из них,  держа грязными руками добычу. Вероятно, это был ее день!  Улыбаясь беззубым ртом,  женщина быстро и  дипломатично раскладывала  сувениры помойки.  Продукты,  предварительно аккуратно замотав в обшарпанные пакеты - в тряпичную сумку, а пивные бутылки, заботливо опускала на дно другой, на вид более плотной. Каждую бутылку, словно драгоценный клад, рассматривала на просвет и встряхивала.   Обнаружив остатки жидкости залихватски опрокидывала в себя, крякала от удовольствия и все шире улыбалась. Закончив приятное дело, она почапала со двора, довольно припеваючи себе под нос, незатейливый мотивчик : « А я иду…  ля-ля …  такая вся…  ля-ля…  в   Дольче Габбана…».   

- Вот это чудо! – брезгливо поморщился Глеб и закрыл нос руками. – Ребята,  она чья?

- Моя, - ответил Кирилл и незаметно прикоснулся к глазу. – Это моя мама… в будущем…

- Ты сбрендил? – подлетела к нему Ксюша и заглянула в лицо. – Зачем тебе такая? Пусть ее Машка себе забирает, все-равно она  долго не задерживается на этом свете.  

- Не надо, Ксюш, - отодвинулся он. –  Мама хорошая и добрая. Просто жизнь ее так сложится…

- Глупый! – не унималась та. -  Ты же погубишь себя!

В комнате раздались довольные смешки и даже несколько стеснительных  аплодисментов. Кирилл, аж вскочил от бешенства. Он мерным шагом прошел вдоль сидящих на диванах  существ, подошел к окну и  осторожно взглянул в темный бесконечный простор.  Возмущенно сопя, не поворачивая головы произнес:

-  Дорогие Ксюша и Глеб,  вас, не заботит чужая жизнь и, собственная тоже, вы следуете  принципу:  могу – не могу, хочу - не хочу. Удивительно, как изощренно, приготовили месть для других! Почему осуждаете меня? Где логика?

Ксюша сделала удивленные глаза и указала в сторону Глеба. Тот сразу понял ее намек и, потянувшись, медленно произнес.

- Ну… мы другое    дело, - пошевелил в разные стороны головой и добавил. – У нас ненависть бьет ключом, а посему мы грешные, а ты, как я понял, нигде не засветился. Твои жизни - с толком, с расстановкой. Ни дать, ни взять – бессеребреник!

- Возможно, - резко обернулся Кирилл. – Я не знал раньше этой женщины… не встречались… так случилось, но сейчас во мне жгучие желание помочь ей.  Не столь  важно, что моя жизнь превратится в безрадостное болото, но в нем будет моя забота о самом близком и родном человеке. Она  слабая  женщина,  а я сын и мужчина, помощник и добытчик.

- Угу,  вместе  бутылки по мусоркам собирать? – никак не мог успокоиться,  Глеб.

- Хотя бы! Тебе какое дело! – выкрикнул Кирилл.

         Разумеется и здесь, имели право на существование  ссоры и разногласия.   А как иначе?   Всюду правит балом, его величество, Спор.  Возможно  правы те, кто без удержу повторяет, что в споре рождается истина. Возможно…  Душа соглашается и не соглашается, делает выбор или  вовсе ничего не делает. Но, часто спор превращается лишь в склоку, в соревнование кто кого перекричит. С пеной на губах, доказывают свою правоту.   А нужно, всего лишь, услышать другого.  Услышать и понять.  Кто-то скажет, что правда у каждого своя.  Так и есть!   Это, как любимый цветок.  У каждого свой.    Никому и в голову не придет сказать, что твой  выбор не верен.  Цветы прекрасны, все без исключения!   Если каждый живущий на Земле возьмет в руки правду-цветок, то какой красивой и интересной станет планета!  Сколько радости и открытий ждет нас! Не останется места ни ссорам, ни войнам и уйдет из сердец ненависть к тому,  кто  думает по-иному.  

Но маленьким существам с Седьмого неба,  еще предстоит долгая дорога в мир истинных ценностей.   Тут и сейчас,  для них существует лишь свое мнение и доказывают они его, криком и возмущением.

         Динамик над дверью снова ожил и строгий голос взорвался в комнате.

- Вам, что заняться не чем? Приду и строго с каждого спрошу,  … дождетесь у меня!

- Ой, боюсь, боюсь, - сложив руки перед собой и закатив глазки,  иронично пролепетал Глеб. – Как страшно!

- А тебе, дитя порока, устрою головомойку, не сомневайся! -  грозно прозвучало из динамика, потом что-то клацнуло, брякнуло и отключилось.

- Мыть еще нечего! – в ответ крикнул Глеб.

Маша с сочувствием и сожалением посмотрела на него.

- Чего завелся? – заглянула ему в глазки. – Воспитателей нужно уважать.

- Угу, - невнятно пробурчал  и  уткнулся в экран, безалаберно тыча в него пальчиком,  меняя, нескончаемой чередой, сюжеты.

- О! – подпрыгнула Ксюша, - а вот и подтверждение твоих слов,  Глеб!

 

***

 

Перед взором каждого ожила картинка.  Обычная, будничная.  По тротуару   шла  та же женщина, только молодая и цветущая. Впереди себя, одной рукой толкала детскую коляску, а второй, тянула плачущего  мальчика. Тот, что было сил, упирался маленькими ножками, и глотая  слезы и сопли, надрывно верещал: « Еще  …  хочу».  Женщина резко остановилась, чуть не сбив ребенка и на всю улицу закричала:

- Рот закрой! – со всей дури притянула к себе и смачно влепила поджопник. – Паразит, я сказала, рот закрой!

Малыш, крепко сжав кулачки  и беспорядочно топая ножками, заголосил еще громче. Не обращая  внимание, мамочка схватила ребенка, бросила его в коляску и, с обезображенным злостью лицом, покатала дальше.

- Что и требовалось доказать! – оторвал взгляд от экрана Глеб и довольно улыбнулся. – А ты, Кирилл,  заливаешь о какой-то любви! Дальше смотри!

Картинка  быстро сменилась. Теперь мамочка переходила дорогу. Все как положено, на пешеходном переходе, только вот детская коляска почему-то стояла на проезжей части дороги, а сама женщина, по-прежнему на тротуаре.

- Я умиляюсь, - вскочил Глеб и забегал по комнате. – Видели? – Он схватился за голову. – Вы видели!? Сама стоит на безопасном месте, а этого дурака выставила под колеса машин! Вот за эту расхлябанность и безразличие ты готов отдать жизнь?

Кирилл ничего не ответил. Глеб тем временем, тряс руками в воздухе и корчил страшные гримасы, словно это ему было больно.

- Прекрати истерить, - наконец вмешался Матвей. -   Не тебя же подвергают опасности. Ты, как мы догадались, будешь окружен  няньками и бабками.

- Завидно, - объявил тот, не моргнув глазом.

- Нет, - спокойно ответил Матвей.

- А вот интересно, кого, наш великий мудрец, выбрал? – Глеб поравнялся с Матвеем, так что между ними был только стол.   Тут же о чем-то вспомнил и  повернул голову к Марусе. –  Но сначала, дама!

Маша скривилась и таинственно изрекла:

- Ой, пусть он выбирает, - указала пальчиком на Матвея. – Мне все равно. – И безразлично махнула рукой.

- Я уже выбрал, - сказал Матвей и завозил пальчиком по экрану.

         Появилась  молодая пара. Они стояли друг к другу отвернувшись.   Красивый и стройный парень и ничем не примечательная  девушка в очках. С первого взгляда было понятно, что они не могут быть вместе, уж очень не похожие, как  с разных планет.   Глядя на них, было понятно, что какая-то неуступчивая сила уже объединила их.  Словно невидимый омут затягивал эту пару   в единый водоворот жизни. Не вырваться, не убежать.

- О, - подал голос Кирилл и выставил упрямый подбородок вперед. –  Тут  проблема с безнадегой напополам!

- Да.   Сейчас они как два одиночества, - улыбаясь, сказал  Матвей. – Я приду в их жизнь и соединю собой.

- Уверен?

- Абсолютно! – улыбка не сходила с его лица. – Я получу в награду замечательного папу, который научит меня гордо и независимо держать  удары судьбы и добрую заботливую  маму. Знаете, они так и не станут похожие друг на друга. У каждого  свои привычки и пристрастия.

- Фу, будь у меня сейчас зубы, то я сказала бы, что их свело от такой идиллии, - язвительно промолвила Ксюша.

На диване заерзал Глеб.   Он  вальяжно разлегся и снисходительно наблюдал за диалогом других. Но долго не мог молчать, его пакостная натура во всем искала подвох и обман. Уж таким он был, и простим его за это!

- А фишка в чем? – «с места в карьер» прозвучал его вопрос.

- Человек начинается с семьи, - сразу ответил Матвей. -    Родители лишь направляют и указывают путь, терпеливо учат с самого детства, не важно чему… Меня, например, папа с двух лет будет учить завязывать шнурки… - Матвей громко рассмеялся. –  А к четырем годам, я виртуозно буду пользоваться ножом и вилкой! – Улыбка не сходила с его лица. – Представляете, мы с отцом завалим в ресторан, а я такой малый шкет, попрошу у официантки нож…     

- Тоже мне подвиг! – не удержалась Ксюша.

- Ну, дорогая моя, подвиг - не  подвиг, а все закладывается с детства! – парировал Матвей. –  Предлагаю посмотреть эпизод из моей будущей жизни. – И сменил картинку.

 

***

 

         На экранах появилось море.  Белые волны с рокотом наступали на полоску суши, как будто стремились ее захватить, но разбивались о бетонные волнорезы. Обессиленные и притихшие они лишь скользили по пляжу.     Возмущенно шипя словно  змеи, откатывались назад, унося за собой лишь мелкую гальку и песок. Громогласные чайки неистово кричали и призывали волну к следующему нападению.

Погода была так себе. Солнце хоть и припекало, но холодный ветер и бушующее   море, почти всех  отдыхающих, заставили покинуть   пляж.  Многие из них  удобно погрузились в плетеные кресла на летней веранде  местного ресторанчика.   Лишь  одинокие смельчаки не пожелали уходить. Одни бросались на волну, словно стремились ее поймать.     Другие, как столбы, стоя по щиколотку в мокрой гальке и расставив руки в стороны, купались в лучах южного солнца.

И те и другие, от нечего делать, наблюдали друг за другом. Поедавшие шашлык, приготовленный  умелым поваром,  монотонно двигали челюстью и,  с не скрываемым сарказмом взирали на смельчаков.    Те в свою очередь, хоть и не так явно, но все же бросали взгляды на веранду ресторана и кривили губы,  осуждая  сидящих,  за то, что преодолев  сотни километров, так бездарно тратят ограниченное  время.

Молодой паре, сидевшей  в тихом уголке ресторана, не было  дела до обоюдных претензий  отдыхающих.  Молча поглощая пищу, они украдкой  следили за своим сынишкой. Малыш, подперев одной рукой голову, второй, сильно зажав ложку, гонял по тарелке вредную фрикадельку. Стремление съесть ее и покончить с первым блюдом, казалось  ему  скучным делом.   Гораздо интересней  наблюдать  за тем, как та отчаянно передвигается в бульонной жиже, ускользая от ложки.

- Сейчас сделаю шторм, -  тихо проговорил он.

Шторм, конечно, получился отменный.   Малыш так увлекся, что не заметил, как тарелка  подползла к самому краю стола.   На прощанье качнулась и  с грохотом  повалилась  на пол, облив  того бульоном.  Одинокая фрикаделька замерла на детских коленях, как бы с укором спрашивая: « Ну, что съел меня?»

- Сбежала, - заключил мальчик и  посмотрел на круглый мясной шарик.  – Теперь ты не вкусная. – И наконец обратил внимание на родителей -  те, спокойно взирали на свое чадо.

- Наелся? – спросил папа.

- Не  успел, -  наклонив голову тихо произнес сын.

Папа протянул носовой платок:

- Вытрись, - добавил металл в голос. – Сам. – Тем самым, остановив мамин порыв.

У столика появилась официантка с подносом и тряпкой.

- Девушка, пожалуйста, дайте этому обормоту тряпку,  -  мужчина сказал это таким тоном, что у той,  даже не возникло возражений и перевел взгляд на сына.   -   Матвей, за свои поступки пора  держать ответ.

Держать, так держать, решил маленький проказник и не  раздумывая  слез со стула.  С большим усердием  хватался за все,  мешая порой официантке, но та, лишь прятала улыбку и подсказывала, что следует делать.  Матвею казалось, лишь только так он сможет загладить свою вину перед родителями.  Сколько раз, те терпеливо объясняли, что за столом нужно молча и аккуратно кушать. А вот, забыл. Ну увлекся ребенок, с кем не бывает?

Вскоре, следы шалости были  уничтожены.  Не помня себя от радости, с чувством выполненного долга, умытый и  причесанный, мальчик  светился  от счастья и гордости.  Все  были  довольные и  обед продолжался.  Ну,  … разве, что фрикаделька?  Ой, сама виновата, нечего было в тарелке плавать!

- Матвей, кушать будешь? -  спросил отец, еле сдерживая улыбку.

- Борщ! – мгновенно изрек мальчик и схватил ложку.

Экран замер и маленькие существа загалдели.

- У тебя,  Матвей, не жизнь будет, а сплошная трудотерапия! – пылко проговорил  Глеб.

- А мне понравилось, - встрепенулась Маша. – Где, если не в семье  учиться и познавать все  стороны жизни?

- Маша права, - поддержал ее Матвей. –  И  доверять, и верить.  Мой папа, что бы приохотить меня к учебе, предложит плату за оценки.   За отличную – мне вознаграждение, за неуд – я ему.   Очень  скоро в  моем дневнике  появятся  лишь положительные оценки, правда …  по физкультуре и рисованию.   Я наивно буду полагать, что всех перехитрил. Но не долго! Папа быстро раскроет мой обман, и я лишусь карманных денег.

- Сочувствую, - Глеб кивнул, тем самым показывая, что понимает сущность и важность вопроса. – Обломают тебя по полной программе!

- А вот и нет, - улыбнулся Матвей. –  Каждый наш поступок чему-то учит. К примеру этот, что ложь наказуемая! И считать кого-то умнее себя – себе дороже!

- А я о чем! – со смешком проворковала Ксюша. – Проблемы в семье возникают часто  из-за денег!

- Не всегда, - решительно объявил Матвей. – Если позволите, я объясню. – Существа утвердительно закивали в ответ. – Не буду спорить о том, что с детства мы втянуты в денежные отношения с родителями.  На их плечи ложатся наши капризы. Им, первым выпадает возможность научить нас уважать их труд.  - Он с улыбкой посмотрел на Ксюшу и закивал головой. – Я, такой же как  вы - родом из детства! Замечу, у меня будет все.   Но…  и я буду клянчить  очередную чепуху, лишь по одной причине: «Как у всех!».     Захочется, хоть ты тресни! Никакие уговоры на меня не подействуют, упрусь рогом. И тогда мне папа предложит заработать самому. Представляете?  В тринадцать лет я получу первые деньги.  Свои! И знаете, не побегу их тратить на всякую чепуху, не захочу!    Навсегда запомню, что чужие деньги тратить легко, а вот свои… рука не поднимется!  

- Нет, я не согласен! Лучше,  отцовские  тратить, - протянул Глеб и несколько раз зевнул.

- Это точно, - горячо воскликнула Ксюша. –  А от работы, милый Матвей, как известно мухи дохнут.

- Во! – неожиданно заголосила  Маша, - смотрите сюда! Как раз в тему!

 

***

 

         На экране, крупным планом, застыла женщина,  прикоснувшись спиной к дверному проему.    На ней мешковато висел застиранный халат, нижние пуговицы которого, были давно и беспощадно вырваны. Стоптанные тапочки, словно старые  ржавые баржи,   покоились на ее ногах. Волосы, собранные кое-как в конский хвост, давно утратили естественный блеск и торчали в немысленном хаосе. По лицу, некогда красивом, стекали слезы, заползая в низкоопущенные  уголки рта; собирались и крупными каплями падали на грудь.

- За что ты так со мной? – осипшим голосом спросила она.

- А ты не знаешь? – прозвучал  ответ и раздался звон стекла. – Блин… я стакан грохнула!

Скрипнула   дверца кухонного шкафа, загудел водопроводный кран  и послышался шум воды. Со стаканом в руке, глотая  мутную воду, подошла девушка и стала напротив женщины.

- Все ревешь? – безразлично проговорила она, - ну реви, реви, мне…  одномоментно.

- Посмотри в кого ты превратилась? – всхлипнула женщина.

Девушка, невозмутимо прошла к старому облезлому трельяжу и, с удовольствием посмотрела на свое отражение.

- Красавица… народная, - хихикнула она и ближе прильнула к зеркалу. Захлопала приклеенными ресницами, провела языком по губам и отпрянула. – Все тип-топ!

- Что? – с полуоборота завелась женщина, - ты на шалаву похожа.

- Мамуля, - безразлично ответила та, - я, к твоему сведению и являюсь таковой.

Девушка снова глянула в зеркало и осталась довольной. Маленькая юбочка, чуточку прикрывала упругую попу, зато прямые ноги,  потрясали своей длинной. Молодую и не маленькую грудь обтягивал ядовито - зеленый топик. Он был совсем коротким и всему миру показывал девичий пупок, из которого, торчала блестящая безделушка.    

- В кого ты превратилась? – продолжала ныть родительница. – Я свою жизнь тебе отдала!

Девушка резко повернулась и дыша на мать перегаром и застарелым табачным дымом, злобно посмотрела.

- Разве я тебя об этом просила? – выкрикнула той в лицо. – Просила? Нет, дорогуша, не просила! Ты сама, своими руками все разрушила! Посмотри на себя, в кого ты превратилась! И не мудрено, что отец к другой сбежал!

- Он предал меня и тебя!

- Да неужели! Ты задолбала его упреками и бесконечным нытьем!

- Я все время работала для тебя, что бы ты не хуже выглядела… все для тебя…

- Ох и заработала! Прямо карманы оттопыриваются!

- Ты же просила… неблагодарная…

- Просила, - девушка закипала от злости, - а ты взрослая женщина потакала моим детским прихотям. Смешно сказать, ты даже за мной посуду мыла!  У меня что, руки отвалились бы? Ты все время повторяла, что я красавица и меня все будут любить, а не… любили.., нет! Ты говорила, что я достойна самого красивого и богатого жениха!

- Девочка моя, - заблеяла мать, - но он пока тебе не встретился.

Девушка надрывно рассмеялась.

- Мама, он мне никогда не встретится! И знаешь почему? Я обыкновенная! Я такая, как тысячи девчонок! Но в отличие от меня они смогли стать женами и матерями. Они варят борщи   и вытирают сопли детям. Они просто живут и счастливы от этого.  Их матери не повторяли днем и ночью: « Ты самая лучшая!».

- Да, говорила. Но разве это плохо?

- Хорошо мама, хорошо. Ты не учла одного, это для тебя я такой была, лишь для тебя, а там, на улице мои уши слышали другое.

- Если бы я знала…  рты заткнула… всему миру.

- У –у- у, - отчаянно взвыла дочь, - скажи, почему ты не жила своей жизнью? Куда подевалась твоя красота?

- Доченька, но я же постоянно работала… для тебя…

Девушка резко отпрянула от нее и направилась к выходу. Женщина поплелась следом, всхлипывая на ходу.

- Ты куда? – осторожно спросила.

-  Туда! – крикнула дочь.

- Подхватишь какую-то заразу, что тогда?

Девушка влезла в туфли на высокой платформе, подхватила миниатюрную сумочку ядовито - зеленого цвета и защелкала ключом. На пороге она остановилась и пристально посмотрела матери в глаза.

- Ма, - сухо проговорила . – Заразу я подхватила у нас дома и называется она «материнская забота». – Не много подумав, спросила. – Скажи, а почему у нас не было семьи? Нормальной семьи, без поклонений и хвалебных од. Почему вы с папой вечно работали, вдвоем, на меня одну?  Ты пилила отца, за малые деньги, а у него руки нещадно болели.  Мы никогда вместе не отдыхали, не ходили в кино или просто так не гуляли. Мне отец как-то признался, что уйдя от тебя, он ощутил свободу. Сейчас он просто живет, не нажил богатства, нет. Но у него есть семья,  понимающая  жена  и  дочь,  моя сестра…, которая  восторженно встречает  отца у порога.

- Я хотела для тебя счастья!

- Вот именно,  - резко выкрикнула дочь. – Ты, свои мечты перенесла в мою жизнь, не спросив даже, чего хочу я сама.

- Это твой отец во всем виноват! Неудачник! Семья у него...,  живет от зарплаты до зарплаты!   

-  Мама, там любовь и бесконечное уважение…

Женщина не лила больше слез;  молча смотрела в одну точку.  Лишь, когда входная дверь громко хлопнула,  она тяжело вздохнула и шаркая растоптанными тапочками-баржами, поплелась на кухню.

- Ксюша, - оторвался от экрана Глеб, - а,  может, встретимся там. – Он кивком головы  показал вниз. – Замутим? Я не против.

- Тебя послать или сам дорогу найдешь, - сердито ответила та.

- Успокойтесь, - одернул парочку, Матвей. – Пусть и с запозданием, но ты, Ксюша, поймешь свою ошибку. Подумай еще раз, может не стоить хранить в себе зло и обиды.

Она  встряхнулась, прошла по комнате, зябко обхватив себя руками, хотя здесь было тепло, и печальным взглядом посмотрела на Матвея.

- Я еще не готова, - тихо промолвила, - Нет.

- Что ты к ней пристал, - проворчал Глеб и поспешно приблизился к ней. Обнял за плечи и добавил. -  Делай так, как считаешь нужным.

- Вообще-то, думать, тоже не плохое предложение, - еле слышно сказал Матвей.

- Вот, зануда, - возмутился Глеб, – может, просветишь?

- С удовольствием, - очень вежливо промолвил Матвей. – Не секрет, что мы храним в себе  опыт прошлых жизней  и постоянно прибегаем к помощи накопленных знаний. Там, на Земле, мы повторяем одну и туже фразу: « Сердцем чувствую». Это и есть вечная память души. Наша задача  состоит в том, чтобы слушать подсказки сердца, поступать как велит оно. Родители и дети – это, вечный круговорот.   Вы знаете, что  родители вырастают из детей. – Матвей, подпустив в голос сердечности, продолжил. -  И, что вложишь в детстве, то в старости получишь.    Будучи родителями, напрочь об этом забываем, как полоумные кричим :  « В кого ты такой уродился!». В тебя, папа, в тебя, мама! Но мы спешим себя оправдать: мол я не такой, я этого никогда не делал. Виноват, кто угодно, только не я.   – Он внимательно посмотрел на притихшее собрание. –  Главная ошибка родителей, что получив, самого желанного и долгожданного, они не видят в ребенке человека, пусть маленького, но человека,  со  своими желаниями и возможностями.   

- И что? – сухо спросила Ксюша. – Все равно они их любят!

- Конечно, - согласился Матвей. – Любовь, особенно материнская, вообще отдельная тема. Она разная: мудрая и недальновидная, первостепенная и вседозволенная. – Он на секунду замолчал и с улыбкой спросил. – Скажите почему женщины, в основной своей массе, постоянно твердят, что мужчина измельчал, подкаблучник, маменькин сынок, не способен прокормить семью и … так далее, всех претензий не перечесть. – Матвей вопросительно посмотрел на существ. Но те молчали, словно воды в рот набрали. – Хм, отвечу…  Сами женщины взращивают таких ! С детства опекают и балуют, приучают к лени и  напрочь вытравливают из нас мужское достоинство и естество.  Моя лапочка пускай поспит и погуляет, жизнь длинная, наработается еще, подрастет и станет мужчиной. Нет, не станет ни мужчиной, ни помощником, а явится миру очередным мальчиком мажором…

Глеб, подскочил, как ужаленный и с перекошенным от злобы лицом, прошипел:

- Слушай, ты…

- Успокойся, - сухо промолвил Матвей, которому не без основания показалось, что тот готов  к  драке. – От тебя, хоть и вред, но..,  уж прости…  и толку   никакого.      

- Глеб, ты как маленький! – фыркнула  Ксюша.

Матвей  поблагодарил  за содействие, поклоном заверил ее в своей дружбе и признательности до скончания веков и, легко отстранив от себя возмущенного приятеля, отошел к окну.

- Долго, что –то,   воспитатель не приходит, - заерзав на месте, тихо пролепетала Маша.

Лучше бы она молчала! Все, как один повернули головы в ее сторону и вопросительно уставились. Но, поздно пить «Боржоми»! Маруся, чуть вобрав голову в плечи, учащенно заморгала глазками.

- Я… просто так ..,  попа вроде, как затекла, - сказала первое, что пришло в ее милую головку.

Но приступа сочувствия не последовало, наоборот, вспыхнул необузданный интерес. Маленькие существа медленно окружали со всех сторон, неотрывно следя за тем, как будто у нее была возможность сбежать. От страха, который явно застыл на ее личике, она ни с того, ни с сего, засунула палец в рот и аппетитно зачмокала, наблюдая, как милые существа рассаживаются вокруг нее.

- Машка, брось трусить, - сказал Кирилл и безжалостно выдернул ее палец. Девочка невольно потянулась за ним, продолжая чмокать. – Да, отцепись…

- Это у меня нервное, - объявила она.

- Во,  дает! – прогудел Глеб и выдержав паузу, словно ожидал услышать возражения, добавил. – От такой наглости у меня зубы режутся!

- Может тебе пирамидону? – съязвила  Ксюша.

- Хватит вам цапаться, - укоризненно сказал Матвей и перевел взгляд на Машу. – Расскажи, чего ты так испугалась?

 

***

 

Маруся глубоко и печально вздохнула. Ей совсем не хотелось чем-либо делиться. Это была ее тайна. Она лелеяла ее веками, берегла от чужих глаз и никогда не задумывалась, правильна ли она. Зачем о ней думать? Ее надо молча хранить. А сейчас, эти милые существа хотят лишить ее самого дорогого!  Может, так и надо? Рассказать, поделиться. Ведь с веками ее проблема ширится и разрастается, словно  один слой ложится  на другой и это уже не та маленькая тайна.   Раньше она только в земной жизни существовала, а сейчас и тут, на Седьмом небе, не дает покоя. Теребит и теребит, скребет и скребет! А так хочется стать вольной птицей, взлетать и падать, петь и чирикать. Поделиться своей тайной, значит, вольно или невольно, переложить на плечи других.   У каждого свои нормы и правила, может и настал тот момент, когда лучше прислушаться к другим. Своя тайна милее, лишь тогда когда несешь ее легко, без сожалений, без тяжести.  

Странным образом, от таких мыслей ей стало спокойно и,   благодарно глядя на них, она, наконец, открылась.

- Я боюсь жить, - еле слышно сказала Маруся.

К ее удивлению, маленькие существа не напали с расспросами, а лишь сочувственно промолчали.

- Однажды…  давно… - тихо начала свой рассказ Маша, - у меня была мама. До сих пор я слышу ее милый голос и чувствую прикосновение ее нежных рук. Я  была счастлива и думала, что это продлится долго, но жестоко ошиблась… -  Еще раз глубоко вздохнула.  - Она отдала меня в детский дом. Почему, не знаю …   Может я плакала много, а может была не красивой… для нее.  Легко и непринужденно, она написала  одно слово:  «Отказываюсь».  Я не понимала, почему нахожусь в старом и облезлом доме, где сутками воняло тушеной капустой и гадостью от тараканов.  Проходили дни и ночи, менялись года, а я ждала… ее ждала.  Бессонными и голодными  ночами  я придумывала ей оправдания : то она очень больна,  лишь поправится и заберет к себе, то – она разведчица,  выполняет секретное задание.   Хм, как разберется со всеми врагами - прилетит ко мне. Разное…  - Маша печально вздохнула. – Но то были мои мечты, а в действительности  оказалось, что я ей просто  не нужна.

- Откуда ты знаешь? – осторожно спросила Ксюша.

Маруся резко потянулась к монитору, некоторое время водила  по нему пальчиком, меняя картинки прошлого и наконец, нашла то, что искала. 

- Смотрите, как все было, - коротко сказала она.

По узкой дорожке,  вдоль которой росли  молодые липы, шла молодая девушка. Летнее солнышко светило ей глаза, отчего она щурилась и закрывала ладошкой глаза, но уверенно шагала, выбрасывая левую ногу чуть дальше, словно маршируя.   Другой рукой  цепко держала маленький коричневый чемодан, иногда незаметно косясь, на сие чудо:  он был  совсем  не новый,  в некоторых местах  кожа сильно  потерлась, но зато металлические закругленные уголки на трех заклепках, сияли словно начищенные пятаки.   

Девушка плавно подошла к дороге и остановилась.  Не скрывая гордости опустила взгляд на чемодан и улыбнулась так, словно в нем находился подарок для самой лучшей на свете женщины.  Мимо, дребезжа  железом, прополз грузовик, окутав  ее маленькую фигуру бензиновым смрадом. Настроение от этого нисколечко не испортилось, лишь рукой отогнала  удушливый дым и продолжила  путь.

Меж тем, короткая улица была пройдена и оставался всего лишь один двухэтажный дом. Она вытащила из кармана платья обрывок бумаги и сверила адрес, который кто-то, неуверенной рукой,  вывел на углу дома.   

«Пришла» -себе под нос сказала девушка и поспешила в  единственный  подъезд. Входная дверь, по-видимому, мало заботила жильцов. Она была на распашку, как бы зазывая всех и каждого нырнуть в темный  и вонючий   мир.  Верхняя петля еле-еле болталась, являя на показ ржавые большие гвозди, но зато под дверью лежал новый красный кирпич, удерживая ее от окончательного падения на давно разбитое крыльцо.

Оглядев человеческую нерадивость, девушка быстро вошла в подъезд.   По  скрипучим   деревянным ступенькам,  поднялась на второй этаж;  возле  двери,  с облупившиеся  краской, застыла.   Как оказалось, звонок отсутствовал.  Он, похоже, давно и нещадно был кем-то вырван, а из дыры  торчали  два разных провода  похожие на тараканьи усы.

Девушка набрала в легкие воздуха и громко постучала.

Дверь с грохотом отворилась и на пороге возник  мальчик.  На вид ему было лет тринадцать, голова бритая под «ноль», лишь одинокая прямая челка спадала до середины лба. До боли застиранная майка, давно сама забывшая какого цвета была изначально, свободно висела на нем, показывая всему миру угловатые плечи.

- Теть, вам кого, - изрек сей отрок и не стесняясь подтянул брюки - трико с оттянутыми коленками.

- Мама дома? – еле разжала губы девушка.

- А… - протянул мальчик и с шумом вытер ладошкой нос. – Ма, это к тебя. – Заорал он и удалился, оставив дверь открытой.

«Кого там принесло…» - донеслось недовольное ворчание   с глубины квартиры.

- Вот паразит, и дверь не закрыл, - вытирая руки о фартук, навстречу двигалась тучная женщина. –  Вы ко мне? - В ее взгляде возник интерес, даже улыбка чуть тронула оплывшее лицо. -  Слушаю.

Девушка сосредоточенно рассматривала ее, словно сравнивала увиденный образ с тем, детским, придуманным. На миг, не понятно откуда, пришло  огорчение, что явь так далека  от  мечты, но мысленно одернув себя, тихо  произнесла:

- Здравствуй… мама…

Девушка заметила, как дернулась ее щека, как она гневно прищурилась.   Женщина  опрометью выдвинула вперед живот и оттеснила   молодую гостью  дальше на площадку.   Дверь  квартиры  громко хлопнула  и закрылась.

- Ты че приперлась? – дыхнула чем-то кислым, отчего девушка отпрянула и неожиданно скривилась.  –  Как ты меня нашла?

- Мама… я … очень хотела тебя увидеть, - девушка бросила взгляд по сторонам.

- Тише ты, -  женщина подняла руку, словно хотела закрыть ей рот. – Тише. – Зашипела вновь. – Ноги в руки и пошла вон, чтоб духу твоего здесь не было, слышишь?

Девушка поднесла ладонь к груди и надрывно прошептала:

- Мамочка… родная… я дочь…

-  Вижу не слепая! – процедила сквозь зубы женщина. – И к гадалке не ходи, вижу что глаза отцовские! Бесстыжие!

- А папа, кто он? – еще на что-то надеясь, выкрикнула дочь.

- Чего  орешь! –  женщина внимательно посмотрела на дверь своей квартиры и прислушалась. Но ничего плохого не заподозрив, продолжила.  – Твой папаша, бросил меня, еще тогда… Хм, обещал жениться, козел… Рожай, рожай! А как вышла с роддома, его и след простыл!  Где он и что с ним, это туда. – Женщина мотнула головой вверх. – Поняла? – Дочка невпопад закивала головой. – Вот и славно.., а сейчас пошла вон!

Девушка пораженная услышанным застыла на месте. Что бы не разреветься вдрызг, она кое-как взяла себя в руки и медленно пошла вниз по ступенькам.

- Эй, - услышала  вдогонку. – Подожди! – женщина спустилась к ней. –  Чемодан…  небось стащила.

- Нет, - повернула голову к матери. –   Подарила  воспитательница.  

- Облезлый какой -то! В нем,  твое богатство?

- Нет, там подарок для тебя.

- А чего не вручаешь? Я же все-таки тебе мать! Приперлась…  и уходит… с моим подарком. Ну, дает!

Девушка быстро примостив на перила чемодан, щелкнула замочками и вытащила, завернутый в хрустящую бумагу, сверток.

- Посмотрим,  – толстые руки  потянулись к подарку. Быстро разорвав бумагу, она достала цветастый платок, с блестящей бахромой по краям. – Какая красота. – Алчно заблестели женские глаза. – Так это мне? – Не могла сдержать восторг. – Угодила, ух, угодила. – Накинув на плечи подарок, матушка пошла прочь. Уже дойдя до двери, опомнилась и спросила. – Слышь,  чемодан оставь, все- равно пустой.   Чего зазря таскать…  Тебе без надобности, а мне в хозяйстве пригодится!

- Это подарок… мне, - растерялась девочка.

- Не поняла,  я тебе мать или не мать? – скорбно скривила губы женщина. – Оставь, а сама …  двигай на выход.

Внезапно дверь квартиры распахнулась, больно зацепив самое выпирающее  женское место и на пороге возник знакомый мальчик.

- Между прочим, - ноющим голосом капризно провозгласил на всю площадку, - я жрать хочу! – И как бы осознав свою оплошность,  более тихо добавил. – Ма, ты еще долго?

Но было поздно, женщина мимо ушей пропустила его последние слова, медленно развернулась и со звоном залепила сему отроку, оплеуху.

- Дармоед, на мою голову! – завизжала она. – Смотри, куда прешь! – Но тут же опомнившись, добавила. – Пойди чемодан забери. – И взглядом указала на девицу, которая по-прежнему не сводила с нее печальных глаз, крепко держа свою драгоценную ношу.  Язвительно улыбнулась. – Добрая девочка решила нам подарить.   Будет с чем тебе в пионерский лагерь ехать, да сынок?

Мамин оптимизм, мальчика совсем не обрадовал. Он скосил взгляд на предполагаемый подарок и брезгливо поджал губы.

- Да ему сто лет в обед! Ты же рюкзак купить обещала!

Эта фраза подействовала на женщину, как призыв к нападению. Толстыми пальцами вцепилась в майку сына, пару раз тряхнула и с треском залепила очередную оплеуху.

- Больно же, - захныкал. –  Мозги отобьешь когда-нибудь!

- Их там и в помине не было! – осадила его мать и подтолкнула к ступеням. – Двигай копытами!

Мальчик медленно опустился на несколько ступеней, бестолково оглядываясь на могучую стать матери и замер перед девушкой в ожидании. В детских глазах, одновременно застыли: страх и безразличие. Храня молчание  вытер нос, из которого  предательски выкатилось зеленое тягучее вещество и, тут же несколько раз провел запачканной рукой о майку. Кое-как очистив  пальцы, протянул руку к чемодану.

Осторожно, не касаясь мальчишеских рук, девушка  добровольно протянула его и стремглав бросилась вниз.

Лишь на входе она остановилась.   Прильнула к двери подъезда и  заплакала.  Внезапно дверь резко затрещала и соскочив с красного нового кирпича с грохотом повалилась, выбив при этом большой  асфальтовый кусок крыльца.    Испуганная, не разбирая дороги, она  бежала прочь.

Через  миг  раздался скрип тормозов и чей-то отчаянный крик заглушил веселый шум зеленых лип.

- Маруся, ты что сама это сделала? – спросила Ксюша, стараясь не расплакаться.

- Нет, - тихо ответила девочка, - нет.

- Теперь понятно, - с грустью сказал Матвей. – Ты не успела простить, ты не успела понять. Вот от того твоя боязнь.

Маша несколько мгновений смотрела в одну точку, затем вздохнула.

- Возможно, - глухо отозвалась. – У меня не было времени.

- Печально, - наконец сказал Глеб. До этого он был задумчив и немножко отстраненным. – Но, а потом, в следующие разы?   

- Страх, что я никому не нужна, на долгие годы лишал меня жизни,  – призналась Маруся. – Я открывала глаза, смотрела на родителей и уходила.

- Ой, - тихо вскрикнула Ксюша. – Милая моя, сколько же родителей ты сделала несчастными! Ты не представляешь себе, как для них  горько и невосполнимо терять своих детей!

- А снова пережить материнское предательство, думаешь легко?!    

- Что же ты меряешь всех по одной заразе! –взорвался Кирилл. – Эгоистка, честное слово!

- Знаете, а я вот о чем подумал, - серьезно и задумчиво произнес Матвей. – Странная штука получается –жизнь. Такое впечатление, что мы рождаемся и умираем кому-то на счастье, кому-то на печаль. И жизни проживаем также, кто-то весело и легко, а кому-то достается полная чаша горя и беспросветных лишений. Неужели это как-то связано с прошлым пребыванием на Земле? – Он подошел к окну и посмотрел на бескрайний темный и удивительно притягательный простор. – Почему верность и предательство не разделимы? Зло, всегда ходит под руку с добром, а ненависть с любовью.   Почему  некоторые люди, накапливают в себе зависть, а другие светятся от благородства и добродушия? Кто-то, цены себе не сложит, а иным, дано понимание того, что все на Земле одинаковые и равные.  Для одних, смысл земного пребывания в роскоши и богатстве, а другим – в самой жизни…

- А, такие как ты, вечно ищут справедливость, - бессовестно  прервал его Глеб.

- Для тебя она не существует, априори…

- Это удел людей, которым не повезло в жизни, - глубокомысленно изрек Глеб, неотрывно наблюдая за действием на своем экране. –  А, вот и я, … красавец!

 

***

 

         Свет заходящего солнца  еле-еле проникал в  большую комнату с высокими потолками; его задерживали тяжелые шторы на окнах из белого пластика. Казалось, что вечерний сумрак  пытается скрыть от глаз чье-то деяние: низкое, алчное. Он словно соучастник той подлости, что творилась сейчас здесь.   Словно пособник, который  наблюдает со стороны за человеческим поступком, храня тишину, которую нарушает лишь  шорох открывающих шкафчиков и скрип выдвигающих ящиков.

Молодой человек, сосредоточенно и монотонно обыскивал комнату. Он, осторожно ступая с пятки на носок, двигался от шкафа к шкафу, от тумбочки к тумбочке,  украдкой бросая взгляд на дверь. Возле прикроватного маленького столика он наконец застыл. Резная шкатулка из редкого дерева привлекла его внимание. Парень осторожно нажал на кнопку и она открылась. Комнату наполнила  мелодия свадебного марша.

- Старый идиот, - еле слышно сказал он и опустил руку в содержимое шкатулки. – Блин, одни цацки..,  а деньги где? –  Разочаровано произнес и вытащил женское колечко.

- Что ты здесь делаешь! – взорвалась тишина и свет из-за открытой двери осветил парня.

Молодой человек неожиданно вздрогнул, растерянно моргнув, однако медленно развернулся и холодно отчеканил.

-   Догадайся с трех раз, - скривил надменно губы.

Мужчина прикрыл дверь и демонстративно сцепив руки на груди пристально глянул в лицо сына. Тот застенчиво кашлянул, переминаясь с ноги на ногу, на мгновение ощутил что-то вроде укола совести - даже глаза немного увлажнились. Но расстояние между ними было не малое, да и сумрак комнаты отлично скрывал метаморфозы молодого человека.

- Мне деньги нужны, - снова овладел собой парень.

- Кто бы сомневался! – ухмыльнулся отец. – Тебя, как никому другому, они всегда нужны.

- Сам виноват! – выкрикнул тот. – Зачем мне карточку заблокировал?

Мужчина размеренным шагом двинулся в его сторону. Парень поколебавшись, сделал шаг навстречу.

- А поработать не хочешь? – произнес вполголоса отец приблизившись. – Или так и будешь всю жизнь иждивенцем?

Сын удивленно расширил  глаза и уже не скрывая ненависти изрек.

- А ты, как я погляжу, две жизни себе наметил,  или решил все богатство с собой в могилу унести?! – Не отрывая взгляда от отцовского лица, торжественно произнес, а сам не заметно засунул кольцо  в карман.

- Ах ты щенок! – мужчина развернулся и со всей силы нанес удар в бесстыжее лицо. – Мразь!

Удар был такой силы, что парня отбросило к стене. Ноги не удержали его и  он  тихо сполз к полу.   На его глазах выступили слезы.

- Сынок, - сорвался отец и упал перед ним. – Сынок, прости. – Отцовские руки виновато ощупывали его. – Прости…

- Да пошел ты, - с обидой выкрикнул сын, отталкивая  того. – Не прикасайся ко мне! Ненавижу!

Парень вскочил и переступая через отца бросился прочь.

- Ненавижу! – яростно хлопнула дверь.

Оставшись один в комнате, уже не молодой мужчина медленно поднялся с пола и  присел  на огромную кровать.

- За что? – еле слышно прошептал он, обхватив дрожащими руками голову. – За что?

Вдруг окно распахнулось и ворвавшийся  дерзкий ветер подхватил тяжелую штору.

- За то, за то, - зашелестела она, стараясь дотянутся до сгорбленной спины хозяина.

- За то самое! – удовлетворенно пропел Глеб,  отрывая довольный  взгляд от экрана. – Что посеешь, то пожнешь…

- Вообще-то, сей «урожай» вражды вы сеяли вместе, -   с сожалением промолвил Матвей.

Но Глеба переполняло ликование, душа пела, губы сами собой складывались в самодовольную улыбку. Мысли о том, что в будущем он отомстит и его вечный враг будет повержен, убеждала в верности принятого решения.

- Ага, но сейчас его очередь держать удар, - неприязненно ответил он.  

- Клево…   бьем  ниже пояса и опускаем…  ниже плинтуса, - со смешком подытожила  Ксюша.

- А колечко, все-таки спер, – не унимался Матвей. – Может, посмотрим для чего?

- Обойдешься! – вскочил Глеб. –  Любопытный какой! Продам, а деньги прогуляю с друзьями в ночном клубе!  - С неудовольствием добавил. – И не надо мне на мозги капать и к совести призывать! Я так решил!

Существа согласно закивали и завздыхали. Тот нетерпеливо кивнул, словно ждал от них лишь такой реакции, а не осуждений и призрения.

- Я так понимаю, что со своей задачей мы справились, - Ксюша окинула взглядом друзей. – Каждый выбрал, кого хотел, пора и в путь.

- Не скажи, - недовольно закачал головой Матвей и посмотрел на Машу. – Ты сделала выбор?

Маша вздрогнула и бестолково заморгала глазками.

- Н-нет.

- Так не пойдет, - вскочил Глеб и подошел к ней.  –  Думаешь, нас случайно собрали вместе? Нет, дорогая, решай, а иначе сидеть нам тут до умопомрачения, кстати, из-за тебя одной.

- Отстань от меня, - капризно ответила она. – Я остаюсь…

- Размечталась! Из этой комнаты для нас существует лишь один выход!

- Ой, да что мы с ней возимся? – зло буркнула Ксюша. – Предлагаю самим выбрать этой дурехе родителей. Хватит сачковать!

- Точно!

- Верно!    

- Стопудово!

 

***

 

Маленькие существа рьяно окунулись в работу. В них проснулся дух соревнования и каждый мечтал выйти  победителем. Но, к сожалению уйти от личных пристрастий удалось не всем. Глеб искал богатых родителей, искренне веря, что только они смогут подарить Маше безбедное существование и исполнение желаний. Ксюша, тоже не стала заморачиваться и выбирала из всех претенденток самую привлекательную маму, наивно полагая, что девочку  с пеленок должна окружать красота, а все остальное само собой приложится.

Кирилл считал, что без трудностей из нее не получится хорошей и заботливой  женщины. Что бы стать доброй и понимающей, нужно   пройти    через неудачи и страдания в борьбе за место под солнцем. Правда, мысль о том, что на это может уйти вся  жизнь, как-то вылетела сама собой.  И лишь Матвей усердно искал тех родителей, которые будут ее  любить.  Просто любить и уважать. Веря в то, что  главная пристань для ребенка на многие годы – семья. И он нашел!

- Маруся, - довольный своим выбором, подал голос Матвей. – Посмотри на экран, думаю ты будешь в восторге.

Маша, до этого молча наблюдавшая за усердием друзей, недовольно повела плечами и вновь нацепила на свое лицо сдержанно-скорбное выражение.

- На экран смотри, - сбитый с толку такой реакцией, тихо предложил он.

Внезапно Маруся вспыхнула и закрыла глаза руками, мотая головой в разные стороны.

- Не буду, - зашипела девочка.

Зато остальным было глубоко безразлично  ее переживания. Они с явным интересом уставились на яркие мониторы.

         На меленьком городском дворе, окруженным со всех сторон высокими многоэтажными домами и старыми тополями, было очень шумно.  С утра шел дождь – летний, дерзкий.   Казалось,  свое мокрое деяние  он затянет на весь день.  А вот и нет!  Нежданно, появилось солнышко, лучами натужно  отодвинуло  тучи   подольше от двора  и со знанием дела, приступило к заметанию следов мокрого проказника.  Но, то ли  солнышко мало потрудилось, то ли причиной была человеческая лень и недальновидность - вокруг двора  стойко закрепились   лужи, пугая всех своими размерами.

Лишь детворе не было дела  до их устрашающего вида. Они играли и звонко смеялись, радуясь тому, что не нужно сидеть  в душных  квартирах и смотреть  из окон  на пустынный двор.   

- Слава! –  звонко  прозвучал детский голос  и  мяч, перевернувшись в воздухе несколько раз, устремился к ладошкам мальчика.

- Сережа! –  и  тут же улетел к следующему игроку. 

- Юля!

- Вита!

- Андрей!

Под радостные возгласы детворы,  красный в белую полоску мяч, стремительно набирал скорость.

- Маша! – прозвучало на весь двор.

Но вот незадача, девочка в этот момент смотрела совсем в другую сторону. Ее вниманием завладел смелый рыжий котенок, который  незаметно появился на детской площадке и с кошачьим интересом следил за летающим шариком.

Мяч обрушился откуда-то сверху, мягко стукнув зазевавшуюся девочку, отлетел  и, как  будто   обидевшись за невнимание, покатился прямо в лужу.

- Маша - растеряша,  - выкрикнул кто-то.

- Ой, -  вмиг опомнилась девочка и сорвалась с места.

У самой кромки воды остановилась: мячик был совсем рядом, и достать его не составляло труда.  Но в следующее мгновение  налетел  ветер и  неистово закружил  его, толкнув  к самой середине.  Девочка не удержалась и медленно  погрузилась в грязную лужу.

Дети не раздумывая бросились ей на помощь.

- Ой! -  прижав ладошки к щекам, произнесла Вита. –  Маша, ты же платье испачкала!  Такое красивое!

- Подумаешь! – Сергей почесал в затылке. – Стиральная машина постирает! А вот, если мороженого  ее лишат или мультики запретят смотреть…  Я  бы огорчился!

- Тоже мне проблема, - хмыкнул Андрей. – Главное, цела и невредима.

-Я осмотрю! – всполошилась Юля и резво стала ощупывать незадачливую подругу. -  Всегда нужно быть осторожными! Эти  микробные микробы, так и норовят на ребенка наброситься!

Маша  боялась  пошевелиться, словно кукла моргала одними глазками, из которых так непрошено сползали   слезы.

- Отстаньте! Запугали совсем! - Слава  вытащил из кармана платочек и нежно промокнул  глазки девочки.

- Машенька! – из подъезда выбежала женщина и бросилась к ней. – Не ушиблась, дорогая? Где…  где больно?

- У нее даже царапин нет, тетя Света, - вмешалась Юля.

- Спасибо, Юленька, - женщина улыбнулась девочке и крепче  обняла свою дочь. – Не плачь, родная, не надо.

- … платье  испачкала, - глотая  слезы произнесла Маша. – Ты меня накажешь, да?

-   А разве я тебя когда-нибудь наказывала? – нежно спросила мама.

- Никогда, - всхлипнула дочка. -  Но оно же новое!

- Запомни дорогая, не ты для платья, а платье для тебя! Ты – самое любимое сокровище, а платье что? Выстираю и снова оденешь, всего  делов - то!

- Мамочка,  я сама его постираю, хорошо?

- Договорились.

Заложив обе ручки под голову, Маша сладко спала.  Тревожный день медленно уходил, унося с собой детские слезы и беспокойство. У кроватки стояли:  он и она.

- Спит,  маленькая хозяюшка, - тихо сказала женщина. –  Если бы ты видел, как старательно Маруся стирала свое платье. Сама! И от помощи моей отказалась, представляешь?

- Спасибо за дочку, - мужчина  обнял ее. – Вы обе у меня самые лучшие хозяюшки на свете.

Женщина прижала ладонь к сердцу и нежно посмотрела на мужа.

- Угу, - шепнула и прикоснулась губами к его щеке. – Пойду, перестираю платьице. Утром проснется, а оно будет чистым-чистым. Вот радости будет!

- И гордости не меньше, - почти шепотом ответил мужчина и притянул к себе.

- О, - многозначительно протянул Глеб, - то, что доктор прописал!

- А мне даже завидно! – насупилась Ксюша. – Маруся, может, махнем не глядя?

Маша вдруг очнулась, ей на мгновение показалось: там, где должно быть сердце, что-то лопнуло и разлетелось на множество осколков. Они ярко вспыхивали и сразу же растворялись, не оставляя  даже следов. Сомнение – вот что это было!  Оно в миг исчезло и освободило место для надежды, которая, многие годы пряталась в самых затаенных  уголках  души, скованная страхом.

- Это, мои - папа и мама! – сказала она, лучезарно улыбаясь. – Спасибо, Матвей! И вам, милые друзья, спасибо за нашу встречу.  –  Маруся благодарным взглядом обвила всех присутствующих  и продолжила. –  Ксюша, не обижайся. Тут еще много пап и мам, есть выбор… а вдруг и тебе повезет?

- Не парься, Маша, - поспешно и чуть торжественно ответила та. – Я планы не меняю!

- И так, - неожиданно громко прозвучал голос воспитателя. – Выбор сделан!

Дверь закрылась.  Он не спеша прошел вглубь комнаты и тихо произнес:

- Сейчас,  слова  напутствия.

- А разбора полетов  не будет? - поинтересовался Глеб, с сожалением глядя на потухший экран.

- Не будет, - не повышая голос, ответил воспитатель. – Каждый из вас сделал свой выбор основываясь на личных убеждениях и желаниях. Скажу лишь одно: помните, в любом возрасте и любых ситуациях, вы вправе все исправить. Не бойтесь делать шаг навстречу. Самый маленький такой шажок в состоянии полностью изменить вашу жизнь и жизнь следующих поколений. Если хотите любви, любите сами! Добра к себе – творите сами! А уж, если собрались ненавидеть, то помните – ненависть вернется к вам сильнее в разы! А коли разрушаете  чужие дома и жизни, знайте, ваши потери станут неизгладимо большими! – Воспитатель на секунду замер, окинул взглядом притихших существ и лукаво улыбнулся. – А сейчас в путь и до новых встреч!


 

Конец